От рыб произошли все наземные позвоночные, включая нас, но как именно рыбы стали главным населением морей — до последнего времени оставалось неясным. Авторы новой научной работы попытались доказать, что причиной этого было вымирание, возможно, вызванное белыми ночами.
Эксперимент по пересадке микробиоты показал, что бактерии приматов с крупным мозгом активируют у грызунов те же генетические механизмы, которые отвечают за высокий интеллект у людей.
Вопрос о том, кто был видом-предшественником людей, неандертальцев и денисовцев, и раньше вызывал ожесточенную дискуссию. Одни антропологи видели в этой роли европейских Homo antecessor, другие считали прародиной вида-предшественника Азию.
Исследователи опровергли теорию о позднем появлении морских сверххищников, обнаружив в Австралии позвонки трехтонной акулы. Она конкурировала с морскими рептилиями задолго до того, как это считалось возможным.
Общий предок всех позвоночных, живший более 500 миллионов лет назад, уже обладал полным и сложным набором инструментов для обоняния. В дальнейшем древние группы не застыли в развитии, а пошли разными путями.
Экологи обнаружили, что отстрел диких индеек меняет их демографию еще до вылупления птенцов. Птицы на охотничьих угодьях начали массово производить на свет самок, сокращая число сыновей почти вдвое.
Загадка адаптации живых организмов после вымирания 444 миллиона лет назад — один из важнейших геологических вызовов. Новое исследование показало, что глубоководная мезофауна выработала в тот период механизмы выживания, которые используют до сих пор.
Детальное картирование принесло и неожиданные открытия в области эволюции тканей. Выяснилось, что мускулатура щупалец и тела анемоны управляется совершенно разными генными сетями, что указывает на их независимое происхождение.
Птицы, вылупившиеся в разгар локдауна (особенно в 2021 году), оказались не похожи на своих городских родителей: их клювы стали длиннее и тоньше, практически сравнявшись с параметрами диких лесных сородичей.
Новое исследование показало, что предки многоклеточных организмов научились использовать естественное замедление ферментов на старте считывания ДНК как жесткий тормоз, необходимый для синхронного запуска генетических программ.