В онлайн-эксперименте более четырех тысяч человек прослушали брачные призывы 16 видов животных и выбрали наиболее приятные для себя звуки. Человеческий слух статистически достоверно предпочел те же вокализации, которые привлекают самок в дикой природе.
Уже давно в социальных сетях распространяются видеоролики с воющими под музыку собаками. Одни воспринимают такое поведение как случайную реакцию на звук, другие полагают, что за этим скрываются вокальные способности.
Авторы новой научной статьи оценили влияние технической трудности препятствий на желание енотов, одних из самых находчивых зверей, добывать информацию без видимой причины.
Исследование этологов из Венгрии и Италии показало, что способность собак запоминать названия предметов связана не столько с особым вниманием к словам, сколько с гипертрофированной потребностью в социальном общении.
Когнитивные психологи доказали, что человекообразные обезьяны способны понимать концепт «понарошку». Бонобо Канзи, владевший языком символов, успешно отслеживал перемещения невидимого сока и воображаемого винограда.
Известно, что собаки распознают эмоции хозяев по тону их голоса. Ученые из Австрии доказали, что животные реагируют на сердитый или радостный голос непроизвольной потерей физической устойчивости.
Французские этологи установили, что лошади способны считывать эмоциональное состояние человека, ориентируясь исключительно на обоняние. Эксперименты показали, что запах пота испуганных людей заставляет животных нервничать.
Этологи опровергли мнение, что для обучения животных новым словам необходимы прямой контакт и дрессировка. Они выяснили, что редкая группа одаренных собак способна пополнять словарный запас так же, как полуторагодовалые дети, наблюдая за беседой людей.
Кошки – млекопитающие, а у всех почти млекопитающих обоняние развито хорошо, это одна из особенностей их эволюции. С другой стороны, обоняние развито у них всё-таки не одинаково хорошо.
Сотрудники Корнеллского университета поставили странный на первый взгляд эксперимент: они вынесли лабораторных мышей из лаборатории на поле, где мыши могли бегать по настоящей земле и, так сказать, трогать траву.