Как лечили сибирскую язву

Десять дней в инфекционном отделении окружной клинической больницы Салехарда.

как лечили сибирскую язву

Последние июльские выходные закончились для старшего научного сотрудника Центрального НИИ эпидемиологии Роспотребнадзора, детского инфекциониста Антонины Плоскиревой совсем не так, как ожидалось. В субботу 30 июля ей позвонил заместитель директора института академик Виктор Малеев. Он был немногословен. В Ямало-Ненецком автономном округе вспышка сибирской язвы. Возбудитель болезни выделен у павших оленей. В инфекционное отделение окружной клинической больницы поступил двенадцатилетний мальчик  в очень тяжелом состоянии. Есть подозрение, что у него сибирская язва, но форма болезни нетипичная. Надо помочь.

Сев в самолет, Плоскирева устроилась в кресле в надежде немного подремать. Утро  воскресенья застало ее в аэропорту Салехарда. Встретивший ее сотрудник Роспотребнадзора по дороге ввел в курс дела. Вспышка сибирской язвы началась с эпизоотии. Массовый падеж скота случился за несколько недель до этого. Ветеринарная служба пыталась найти причину, но это удалось не сразу. Сибирскую язву в Ямало-Ненецком округе не регистрировали с 1941 года. В 2007 году перестали вакцинировать от нее животных. Однако в 2016 году случилось необычно теплое лето. Температура воздуха доходила до 31 градусов по Цельсию. Созданные в начале прошлого века скотомогильники, в которых трупы животных, погибших от сибирской язвы, были законсервированы вечной мерзлотой, подтаяли, и инфекция вышла наружу. От животных заразились люди.

Из аэропорта Плоскиреву сразу же привезли в местное отделение Роспотребнадзора на небольшую планерку, где по-военному обозначили задачу. Ситуация развивалась стремительно. Мальчик, к которому она летела, скончался. В инфекционное отделение окружной больницы поступили еще несколько тяжелых больных. Среди них были дети. В очаге сибирской язвы кипела работа. Специалисты подразделения войск радиационной, химической и биологической защиты вели специальную обработку. Эпидемиологи, двигаясь по спирали от центра очага, где появился первый больной, опрашивали население, выявляя всех, кто контактировал с больными. Расспрашивали, есть ли симптомы болезни, был ли падеж скота. Организовывали санпропускники. Людей разыскивали по тундре c помощью вертолетов и вывозили из очага инфекции. В ближайшее время в окружную больницу должны были поступить новые пациенты с подозрением на сибирскую язву. Не заходя в гостиницу, Плоскирева отправилась в инфекционное отделение и вышла оттуда ранним утром следующего дня. Эти первые сутки были самыми тяжелыми за все время работы.

У ненцев принято пить сырую кровь оленей. Так возбудитель сибирской язвы может попасть на слизистые оболочки человека.

«Сложность была в том, что клиническая картина у части поступивших больных оказалась нетипичной для сибирской язвы. Все зависит от путей попадания возбудителя болезни в организм человека, — объясняет Антонина Плоскирева. — Типичная форма сибирской язвы развивается, когда при небольшой травме кожных покровов бактерия попадает через кожу. Однако у ненцев принято пить сырую кровь оленей, съедать кусочки сырого мяса при разделке туши убитого животного. В этом случае возбудитель сибирской язвы попадает прямиком на слизистые оболочки человека или в желудочно-кишечный тракт, и развиваются тяжелейшие орофарингеальная и гастроинтестинальная формы болезни. Такие проявления практически не были описаны в медицинской литературе. Соответственно, не были отработаны алгоритмы ведения больных».

Во время разделки туши убитого животного ненцы могут полакомиться кусочками сырого мяса

В первое время местные инфекционисты надеялись, что это, все же, не сибирская язва. «Сначала подозревали туляремию, — говорит Плоскирева. — Однако сомнения быстро рассеялись. Приехавшие на помощь специалисты Ставропольского научно-исследовательского противочумного института Роспотребнадзора взяли у больных пробы и обнаружили методом ПЦР-диагностики возбудитель сибирской язвы». Это позволило клиницистам сразу перестроиться на другую тактику ведения больных. Однако трудности продолжались. У маленького мальчика с орофарингеальной формой заболевания начал разворачиваться инфекционно-токсический шок. «Возбудитель болезни выделяет токсины, — объясняет Плоскирева. — Под действием токсинов происходит нарушение работы всей системы кровоснабжения органов и тканей. Идет каскадная патологическая реакция». Больного нужно было срочно поместить в палату интенсивной терапии. Однако в инфекционном отделении реанимации не было. Поэтому параллельно там пришлось разворачивать блок интенсивной терапии. «Ситуация осложнялась тем, что не все врачи оказались героями: дежурная педиатр из инфекционного отделения в этот день не вышла на работу, — рассказывает Плоскирева. — Но мы справились. Сразу же примчалась руководитель инфекционного отделения Ирина Лапенко. Всю ночь мы были с нашим маленьким пациентом. Наутро стало ясно, что его удастся отстоять. Несколько самых тяжелых больных мы перевели в только что созданный блок интенсивной терапии».

Среди заболевших было очень много детей — практически половина. Врачи предполагают, что это связано с особенностями быта ненцев. «Принято, что дети с малолетства ухаживают за животными, — рассказывает Плоскирева. — Они помогают по дому. Например, несколько девочек 13-15 лет заразились потому, что, помогая себе зубами, вытаскивали сухожилия у только что забитого и разделанного оленя. Эти сухожилия используют, чтобы шить традиционную одежду».

Диагноз «сибирская язва» поставили 36 пациентам. Но в инфекционном отделении их было гораздо больше. «К нам привозили всех людей из очага инфекции даже с минимальными клиническими проявлениями, а также тех, кто был в контакте с больными животными, — рассказывает Плоскирева. — Внутри отделения были организованы зоны — зона для тех, кто был в контакте с больными и помещен на карантин, зона диагностическая, зона для больных. Не все, побывавшие в контакте с больными животными, заболели. Но все были под наблюдением врачей и получали соответствующее антибактериальное лечение».

Современный противочумный костюм совсем не похож на тяжелые резиновые одежды прошлого века.

После 2 августа новые больные перестали поступать. «Через 10 дней, когда я уезжала в Москву, все пациенты были стабильны, — рассказывает Плоскирева. — Конечно, многим из них предстояло провести в больнице до месяца, но мы были рады, что удалось избежать большого количества смертельных случаев. Благодаря грамотным действиям эпидемиологов распространение инфекции остановили  в течение одного инкубационного периода — за неделю. Если бы за это время не удалось локализовать очаг инфекции, выявить всех больных животных и людей, количество случаев инфекции начало бы расти в геометрической прогрессии».

Было ли страшно оказаться на передовой борьбы с опасным заболеванием? Антонина Плоскирева уверяет, что риск был разумным. Врачи наравне с пациентами получали профилактическое антибактериальное лечение. Со средствами защиты проблем не было: современные противочумные костюмы, одноразовые перчатки, халаты и шапочки — это совсем не то, что тяжелые резиновые одеяния прошлого века. А вот положительных впечатлений оказалось много. «Столкнувшись с подобными ситуациями, растешь как профессионал, — говорит Плоскирева. — К тому же, я приобрела надежных друзей среди тех, с кем провела бок о бок эти 10 дней. Для  меня это очень важно. Еще почему-то запомнилось, как я стала свидетелем разговора о том, как специальным образом дезинфицировали фигурки родовых божеств ненцев. Местные жители были в ужасе — сжечь эти фигурки для них значило навлечь на семью ужасную беду.  Но эти фигурки особым образом обработали и вернули хозяевам. Лично меня этот момент бережного отношения к людям очень порадовал».

Врачи довольны — все пациенты стабильны. Большого количества смертей удалось избежать.

Автор: Алла Астахова

Ссылка на источник