Сегодня в нашей рубрике «Интересный пациент» не история какого-то одного уникального пациента. В статье, которая вышла в журнале Frontiers in Neuroscience в 2023 году, пациентов целых 15.
Метод, который описывается в работе, уникальный: знакомая музыка, а точнее знакомые песни оказались способными восстановить разрушенные нервные волокна у пациентов «в коме». Расскажем обо всем по порядку.
О благотворном влиянии музыки на мозг – как в случае ее исполнения, так и в случае слушания – мы писали не раз. Однако работа, представленная исследователями из нескольких научных и медицинских учреждений Китая, все равно поражает.
Объектом интереса исследователей стали пациенты, о которых в медицинских сериалах говорят – «больной уже много лет в коме». Хотя так говорить не совсем корректно. Несмотря на то что уровень поражения сознания таких пациентов оценивается по шкале комы Глазго, в которой три балла – минимальная оценка, а 15 – максимальная (каждый из нас в состоянии бодрствования имеет 15 баллов по этой шкале), кома – состояние острое, и в коме пациент находится первые 28 дней. Затем диагноз меняется. В зависимости от того, насколько ярко выражено нарушение сознания, говорят о синдроме ареактивного бодрствования (раньше – вегетативное состояние) или о состоянии минимального сознания (чуть лучше, чем вегетативное состояние). Именно с такими пациентами и работали китайские врачи.
Изначально в исследовании приняло участие 20 пациентов, однако до финала дошли 15: пятеро выбыли по причине заражения COVID-19 и другим причинам.
15 пациентов разделили на три группы по 5 пациентов. Первая группа – первый «контроль» – получала стандартный медикаментозный и физиотерапевтический уход для пациентов в состоянии минимального сознания. Вторая группа – второй «контроль» – дополнительно получала «семейную терапию». Она заключалась в том, что члены семьи пациента записывали для него получасовые истории из жизни, «разговаривали с ним», пусть и в записи.
Третья группа – интервенционная, которую вел музыкальный терапевт. Здесь тоже были получасовые сеансы, которые состояли из трех частей. «Приветственной песни» на 2,5 минут, сочиненной музыкотерапевтом, основного блока по 25 минут, который включал в себя исполнение эмоционально значимой для пациента музыки (например, для одного пациента спели песню из фильма, который он смотрел с мамой до травмы, в целом песни выбирались из любимых пациентами), и «прощальной песни», также сочиненной музыкотерапевтом.
Вторая и третья группы получали по пять сеансов в неделю по 30 минут каждый на протяжении месяца. То есть каждый пациент получил по 20 сеансов семейной или музыкальной терапии. До и после терапии проводилось измерение работы вегетативной нервной системы и структуры белого вещества при помощи диффузной тензорной трактографии.
Результаты оказались впечатляющими. Первая контрольная группа предсказуемо за месяц не показала никаких изменений ни в клинических показателях, ни в работе вегетативной нервной системы, ни в структуре белого вещества.
В группе семейной терапии пошло слабое улучшение в работе вегетативной нервной системы и кратковременный клинический отклик (например, более частое открывание глаз), однако никаких изменений в структуре белого вещества не наблюдалось на этом временном промежутке.
Группа музыкальной терапии показала как сильное улучшение всех показателей вегетативной нервной системы (выросли оба показателя – и симпатика, и парасимпатика, что говорит о сбалансированной активации). Иными словами, мозг не просто «взбодрился», а научился гибко переключаться между активностью и покоем, а восстановление структуры белого вещества произошло в стволе мозга и таламусе – центрах, отвечающих за пробуждение и бодрствование. Ученые зафиксировали увеличение доли анизотропии (FA) – показателя целостности белого вещества мозга. Это привело к значительным улучшениям в клинической картине: переход из состояния минимального сознания в состояние «выход из МСС» или даже ясное сознание.
Таким образом, музыка (а точнее – пение, мы писали о том, что «нейроны пения» — это совсем отдельная популяция нейронов) оказалась очень сильным клиническим инструментом для работы с такими тяжелыми пациентами.
Текст: Алексей Паевский