Повторное изучение окаменелости галлюцигении, впервые описанной в 1970-х годах, помогло палеонтологам больше узнать о рационе этого древнего существа. Ответ на вопрос о питании нашли не в ее останках, а на теле предполагаемой добычи.
Более 500 миллионов лет назад, в эпоху, которую ученые называют кембрийским периодом, жизнь на Земле совершила невероятный рывок. За относительно короткий по геологическим меркам период времени в океанах появилось невиданное разнообразие многоклеточных животных. Этот феномен получил название «Кембрийский взрыв».
В те времена в глубоких морях ползали, плавали и охотились существа, чьи формы сегодня могли бы показаться инопланетными. Одним из самых знаковых и загадочных созданий той эпохи стала галлюцигения Hallucigenia sparsa. Название было выбрано по причине крайне странного, почти сюрреалистичного внешнего вида ископаемых остатков.
Галлюцигению впервые описал английский палеонтолог Саймон Конвей-Моррис в 1977 году. Ученый нашел останки древнего животного в сланцах Бёрджес, в канадской части Скалистых гор, на территории провинции Британская Колумбия — в месте, где тонкие слои глины идеально сохранили даже отпечатки мягких тканей древних организмов.
Конвей-Моррис и его коллеги, изучавшие находку, столкнулись с настоящей головоломкой. Существо длиной не более пяти сантиметров имело ряд длинных жестких шипов вдоль спины и ряд тонких, похожих на щупальца, ножек снизу. Ученые не смогли определить, где у животного верх, а где низ, и решили, что оно ходило на шипах, а щупальца на спине служили для захвата пищи. Так галлюцигения почти два десятилетия «гуляла» по учебникам палеонтологии вверх ногами.
Только в 1990-х годах новые данные и повторные анализы исправили ошибку. Выяснилось, что шипы на самом деле защищали спину, а по дну существо передвигалось на мягких парных ножках. Отношения галлюцигении с современным миром тоже прояснились — ее причислили к лобоподам (Lobopoda), вымершей группе, близкой к общим предкам бархатных червей (онихофоры), тихоходок и членистоногих.
Однако фундаментальные вопросы о жизни существа оставались без ответа. Как оно жило? Главное — что составляло его рацион? Ни в одной из найденных окаменелостей галлюцигении не сохранилось следов пищи. Гастрономические предпочтения этого древнего существа долгое время оставались тайной.
Палеонтолог Хавьер Ортега-Эрнандес (Javier Ortega-Hernandez) из Гарвардского университета в США попытался выяснить, чем именно питалась галлюцигения. Ученый решил заново изучить один конкретный образец, найденный в сланцах Бёрджес, уже с использованием современных методов. Этот образец представлял собой композитную совокупность ископаемых остатков из кембрийских слоев. Он присутствовал среди материалов, на основе которых в 1977 году впервые описали Hallucigenia sparsa, но детальному анализу не подвергался.
Образец содержал останки не только галлюцигении, но и другого существа — мягкотелого, желеобразного организма размерами 3,5 сантиметра в длину и 1,9 сантиметра в ширину. Состояние окаменелости указывало на серьезные повреждения. Ортега-Эрнандес идентифицировал это существо как гребневика (Ctenophora) — хищное студенистое морское животное, которое тоже существовало в кембрийский период.
Но самое интересное обнаружилось вокруг и на самом отпечатке гребневика. Исследователь разглядел множество характерных игл — точно таких же, как шипы на спине галлюцигении. Проанализировав их расположение и ориентацию, он пришел к выводу, что это останки не одной, а целых семи особей галлюцигении.
Картина, которую реконструировал ученый, оказалась очень выразительной. По его мнению, гребневик погиб и медленно опустился на илистое дно древнего моря. Его желеобразное тело стало неожиданной находкой для мелких глубоководных обитателей. На пиршество собралась целая группа галлюцигений. Они облепили тушу и начали ее поедать.
Учитывая полное отсутствие у галлюцигении каких-либо челюстей, клешней или хоботков для прокалывания, Ортега-Эрнандес предположил единственно возможный способ питания — всасывание. Ротовое отверстие галлюцигении, расположенное на конце удлиненной передней части тела, могло работать как миниатюрный насос, позволяя вытягивать мягкие питательные ткани из жертвы.
В самый разгар пира произошла катастрофа — возможно, подводный оползень. Все участники сцены: и гребневик, и стая галлюцигений, оказались мгновенно погребены под слоем осадка. Сочетание условий создало тот самый уникальный «моментальный снимок», который спустя более 500 миллионов лет попал в руки ученых.
Основываясь на новых данных, Ортега-Эрнандес предположил, что галлюцигения могла вести образ жизни падальщика, питаясь трупами других животных, опускавшихся на морское дно. Открытие также указывает на то, что способ питания с помощью всасывания может быть древнейшей чертой в эволюционной линии, ведущей к современным онихофорам и членистоногим.
Однако не все ученые согласны с выводами своего коллеги. Палеонтолог Жан-Бернар Карон (Jean-Bernard Caron) из Королевского музея Онтарио в Канаде пояснил, что к новой работе следует относиться с осторожностью. Ученый указал на известную проблему палеонтологии — совместное нахождение окаменелостей не всегда означает, что животные взаимодействовали при жизни. Их могло снести течением или оползнем в одно место уже после смерти.
Карон предложил альтернативное объяснение скоплению шипов галлюцигении вокруг другой окаменелости. Известно, что современные родственники галлюцигении, такие как бархатные черви, линяют, сбрасывая старый покров по мере роста. Возможно, Ортега-Эрнандес наблюдал не место пиршества, а место линьки, где несколько особей одновременно сбросили свои колючие «панцири».
Научная работа опубликована на сайте архива препринтов по биологии bioRxiv.org.
Автор: Игорь Байдов