Всё сочувствие, на которое мы решились
 

Китайский язык настраивает детей на музыку

Тоновые языки помогают узнавать музыкальные звуки по их высоте.

Китайский язык настраивает детей на музыку

Известно, что музыка влияет на развитие речевых и языковых навыков. Например, психологам из Вашингтонского университета удалось установить, что мозг младенцев, которые играют в музыкальные игры, активнее реагирует на речь, а годом ранее исследователи из Северо-Западного университета опубликовали статью, в которой писали, что занятия музыкой в школе помогают в языковых предметах.

Ничего удивительного тут нет – занятия музыкой развивают слух и повышают умение различать звуки самого разного тембра, высоты и т. д. То же самое требуется и при изучении другого языка – мы должны чётко слышать звуки речи, какой бы невнятной она ни была, и чувствовать интонацию говорящего. Но тогда возникает другой вопрос: имеет ли место обратное влияние – влияние языка на музыкальные способности? И если да, то какой язык в этом смысле лучше всего?

Во многих современных языках смысл слова зависит от того, на какой звуковой высоте его произнести; звуковысотные вариации слогов и слов могут полностью изменить смысл того, о чём мы говорим. Такие языки называются тоновыми, и один из самых известных примеров – севернокитайский язык, включая его разновидность путунхуа, который является официальным языком в Китае, Тайване и Сингапуре и в котором выделяют четыре тона. Есть и более сложные случаи, вроде ламнсо, языка народа нсо из Северного Камеруна. Нсо общаются друг с другом уже на восьми тонах, причём значение каждого тона определяется его вариациями во время произнесения конкретного слова. Можно предположить, что как раз такие языки должны быть особенно тесно связанными с музыкальностью.

Эту гипотезу некоторое время назад выдвинули психологи из Калифорнийского университета в Сан-Диего, работавшие со студентами музыкальных специальностей. Исследователи пытались понять, отличается ли звуковысотное восприятие у студентов, чьим родным языком был китайский, от звуковысотного восприятия у тех, кто с рождения говорит на английском. Однако в первое время речь шла об абсолютном слухе, то есть о способности узнавать звук (ноту) саму по себе, без взаимосвязи с другими звуками.

В новой статье, опубликованной в журнале Developmental Science сотрудниками Калифорнийского университета в Сан-Диего и их китайскими коллегами, говорится уже не об абсолютном слухе, а об «относительном», то есть о способности определять высоту звука в контексте его соседей. (Собственно, как раз благодаря «относительному» слуху мы и можем, например, подтягивать песню вслед другим поющим, равняясь на чужие голоса.) И участниками исследования на сей раз были не студенты, а дети 3–5 лет, часть – с родным китайским, часть – с родным английским. Тем и другим предлагали пройти несколько музыкальных тестов на распознавание высоты звуков и их тембра.

В результате оказалось, что тембр те и другие слышат одинаково, а высоту звука – по-разному: дети с родным китайским высоту тона чувствовали лучше, чем дети с родным английским. Очевидно, что и речевые навыки, и музыкальные способности развиваются в нашем мозге не по отдельности, не независимо друг от друга, а, скажем так, в тесном сотрудничестве – «язык» влияет на «музыку».

Однако отсюда вовсе не следует, что ребёнку, который занимается музыкой, нужно непременно начать учить какой-нибудь тоновый язык. Музыка – это не только отличие «ля» от ноты «си», это ещё и тембры, ритмы и масса синтаксических правил, по которым живёт любое музыкальное произведение. Так что для того, чтобы лучше знать и понимать музыку, нужно именно ею и заниматься; хотя стоит заметить, что и дополнительный иностранный язык ещё никогда и никому не мешал.

Автор: Кирилл Стасевич

Ссылка на источник